Творчество

[Эльза 0]

слышали песню?

как?

Ха-ха-ха-ха-ха!!! Прикольно!..

[паша 0]

Ха-ха-ха-ха-ха!!! Прикольно!..

спсибо...

[Maksim 0]

слышали песню?

как?

Ещё давно слышал сию пародию, - впечатлений,- никаких.

 

Ты афтар чтоли?

[паша 0]

Ещё давно слышал сию пародию, - впечатлений,- никаких.

 

Ты афтар чтоли?

знакомый мой... B)

[Skorpion 3D 0]

вот скажите чо смешного: по стене ползёт верблюд ,все коленки ободрал, к нему лошодь подошла, тоже семечки грызёт. Народ чё смешног.

[Maksim 0]

вот скажите чо смешного: по стене ползёт верблюд ,все коленки ободрал, к нему лошодь подошла, тоже семечки грызёт. Народ чё смешног.

А при чём тут творчество?

Траву не кури и на хихи пробирать не будет.

[ист_фин4ли 0]

Без слов. Бессовестно. Светлеет. Невозможно

Нацеловаться не спеша - ни впрок, ни вдоволь.

Белее всех моих метелей там, под кожей,

Болят снежинки. Не дышать. Запомнить слово.

Забыть слова. Заставить свет застыть на время.

Заставить время позабыть о черных стрелках,

Едва-едва ползти по плоскости - до, ре, ми,

И замереть - на фа-диезе... Ты так редко

Бываешь здесь...

[ист_фин4ли 0]

Здесь, за ширмой иллюзий, нет ни дня и ни ночи,

В мире вряд ли найдется занятье забавней -

Мы, оглохнув от шепота, снова хохочем,

Мы любуемся небом сквозь закрытые ставни.

 

И не споря, не ссорясь, ничего не итожа,

Никуда не стремясь, ни о чем не жалея,

Мы сегодня впервые не лезем из кожи,

Мы устали от красок, нам не надо - светлее!

 

Пусть сияет ночник ослепительным светом,

Мы смеемся и плачем - и все без причины.

На бумажные крылья наложено вето.

Лучше вовсе без солнца, чем небо с овчинку.

[Laura 0]

to O.M.

Он пролил

на сердце

каплю цвета,

Она радугой скользила по душе

Замирая,

улетала жизнь

по ветру,

словно тихий шепот в шалаше....

 

П.С. вообще, это была лесенка

[Maksim 0]

Был жаркий московский вечер. Из супер-маркета вышли двое молодых людей, лет по двадцать каждому. Интеллигента в белых штанах звали Максимом, его спортивно-боевого спутника Вовчиком. Эта пара привлекала внимание прохожих своим нелепым видом, но они этого просто не замечали, ибо им было до людей, как до звезд. Просто они были курками одного человека. Интеллигентный вид одного из них был испорчен цепочкой от ключей, которую он намотал на свой сбитый кулак, а бандитский вид его товарища разрушала какая-та газетка в руках(её ему впихнули в переходе). Они оживлённо что-то обсуждали, интеллигент смотрел в телефон:

 

- Ей лет 27.

- Просто она мне понравилась… да ей 22. – ответил Максим, глядя на фотку в телефоне.

- Спорим? Что 27?

- Да пошел ты. ДА и какая разница? Она в телефоне у меня всёравно…

Видно, что крутой телефон, вместе с новым номером, подаренный ему сегодня начальником, доставлял Максу радость.

- Во, зацени лучше БМВ! Машинка бандитов, слыш, куплю себе такую. Провернём ещё два раза, и куплю. А сейчас ехать пора.

 

В это время из магазина вышла 24-летняя милая девушка. Тёмненькая кофточка, джинсики, босоножки на каблучках бросаются в глаза красотой и ценой. Её смело можно записать в фотомодель, случайно зашедшую в магазин. Впрочем, нашему боевому другу, в отличии, от интеллигентика она не понравилась, а Максиму она понравилась и вместе с короткой стрижкой и нелепо залитыми лаком волосами. Одна деталь его раздражала,- это солнечнозащитные очки. В руках полупразрачный пакетик, в нём вино в изящной бутылке, канфеты, что сразу наводит на мысль,- у неё грандиозные планы на вечер.

 

- Молодые люди! А вы знаете, что это некультурно,- фотографировать без разрешения, да ещё и так скрытно, да ещё и на телефон?

- Ммм,- Максим просто улетел,- какой красивый голос, пронеслось у него в голове.

- Да это мы так балуемся, фотокамеру в телефоне проверяем.- на ходу сочинил Вова.

Максим вернулся на землю, стал разьигрывать сцену, пытаться сфотографировать БМВ, стаявший напротив.

- ЭЭ, ну вы ребята даёте! Ещё и мою машину без разрешения зафоткать хотите?

- Мы не даём,- отрезал Вова.

- Просто другу понравилась машина, а мне ты,- спокойно ответил Максим,- извини, я удалю сейчас.

 

Друзья развернулись и пошли. У Вовы заиграла дешёвая полифония на телефоне, видно звонило начальство, ибо сразу его вид стал серьёзным. Максим тоже пошёл, уткнувшись в телефон, он искал опцию, как стереть картинки. Не успели они пройти 5 метров, как их окрикнула она:

 

- Ребята! Вы куда?

Вова, остановился, но не развернулся, продолжая свой разговор. Максим, медленно подошёл к ней, продемонстрировал, что картинок в телефоне нет:

- Я всё удалил, извинился от души, за себя и за друга, хотя извинился за правду, ты понравилась мне, а другу,- машина, что тебе ещё?

Он это сказал со спокойной бесконечной интонацией, показывая своё внешнее дерьмо, и подчёркивая,- ему все равно, что она из совсем другого мира, но в глубине ему было жутко неприятно.

- Ну, ты так грубо, я хотела подарить вам фотографию, коли, так понравились такие вещи как я и моя машина, зафоткай нас с тачкой вместе.

- Извини, на нервах всё, кстати, меня зовут Максим.

- Юля, очень приятно, на нервах с девушками не знакомятся, вот.

Она облакатилась на BMW, подняла очки на прическу, скрестила руки.

- Ну что стоишь? За тебя ещё и фотографировать что ли?

 

Она не знала, а может, и догадывалась, что она зажгла его сердце первой фразой, а душу, первым взглядом без очков. Для него это было странно и первый раз, раньше он не ощущал никогда, хотя в своей молодой жизни прошёл через всё. И не знал он, что у неё творилось то же самое, просто очень глубоко.

Потом вернулся Вова, - его диалог превратился в матерную перепалку с телефоном, и фразой в конце: “да ё, этот козёл трубку бросил”, хотя трубку бросили уже давно. Юля предложила подвести их до платформы, сославшись, что её молодой человек должен ей позвонить только через час. Пацанам было чудно, от того, что девушка так умело раскатывает по Москве. Вот они приехали в парк, напротив платформы пригородных электропоездов. Вова рассказывал анекдот, все смеялись. Юля достала сигарету с ментолом.

 

- Ты куришь? Бросай, - заметил Максим, доставая пачку сигарет.

Трое молодых дружно закурили, забивая лёгкие грязным дымом табака.

- Я-то курю, но я не ожидала, что такие спортсмены курят такие дешёвые сигареты.

Тишина. Юля быстро сообразила, что их зацепила:

- Я имела в виду…

- Ладно, Макс, поехали. Юля пока.

- Иди я догоню.

Макс, чтобы остаться подольше бросил недокуренный бычок и закурил снова.

- Поехали ещё прокатимся, а другу позвони, скажи, что попозже догонишь.

 

И они поехали. Максим рассказывал про жизнь, Юля смеялась, хотя смешного там было мало.. Вечером их занесло в тихий спорт бар. Вышла заминка, от вина отказалась Юля в пользу безалкогольного пива, сославшись на машину, а Максим отказался от пиво, сославшись на здоровье. Они поговорили о добре, о зле, о людях, почти обо всём. Максиму иногда звонил телефон, но он бросал трубку, впрочем, как и Юля.

 

- Давай выпьем, за то, чего нет.

- Хороший тост, Максимка, мне нравиться.

В баре сменили музыку на Maxi-m.

- Пойдём, потанцуем, предложила Юля.

- Я не танцую…

Но было поздно. Она взяла его руку и потащила на танцпол.

- Это кто играет-то?

- А ты не знаешь? Ой не ври мне. Это ты же поёшь)

- Забавно.

- А ты неплохо танцуешь.

Они молча танцевали.

- Ты меня обманула, у тебя нет молодого человека, ты одна, и никому ты не нужна, никто тебя не любит. А ещё, ты бежишь от жизни, вернее едешь на своей машине.

- Как и ты. Только вместо молодого человека, в твоей жизни нет место любимой девушки. Скажи свой телефон.

- Потом, я сам возьму твой, а если забуду, найду тебя снова.

 

Они кружились. Потом Максим её обнял и прижал к себе, а она его поцеловала. Со стороны это выглядело забавно, и можно было подумать, что эта пара уже вместе лет десять. Выходя из бара, он записал её телефон, сказав, что номер красивый и его легко запомнить. Макс даже продемонстрировал свою память,- говоря цифры по памяти,- Юля улыбалась.

Они поехали в сторону куда ушло солнце. На мосту их подрезал чёрный геленваген, поцарапав крыло и бампер. Никто, не Максим, не Юля, не грузины из гелена, не стали звонить в гаи, а начали звонить не понятно кому, пугающе выкуривая сигарету за сигаретой. К грузинам подъехала AUDI, из него вылезли ещё какие-то люди. Что-то говорили про деньги, про то что, эта пара попала. Максим, в отличие от Юли дозвонился своим. Они сели в машину:

 

- Спасибо тебе за вечер, мне очень понравилось.

- И тебе спасибо, про машину не волнуйся, сейчас подъедут мои, разберёмся.

Потом подъехал Вова, с командиром и ещё с двумя парнями. Максим, выходя из машины Юли, не заметил, что подарок начальника, - тот самый сотовый телефон выскользнул из кармана и остался на сидении.

- Я сейчас, сиди в машине и не выходи.

 

Командир вместе с грузинами проворачивал одно дело и вообще, они оказались знакомыми. Он рассказал, что Макс,- его охранник, а Юля,- его баба, что грузины не правы, что за царапины надо заплатить ему лично. Грузины сказали, что позвонят сами, и уехали, оставив веер шельфов на асфальте. Сам командир отвел Юлю в сторону, сунул в руки несколько сот баксов, сказал, чтобы она исчезла, короче всё было замято. Подходя к месту бывшего ДТП, он сухо сказал, смочив фразу обильно матом:

 

- Покури пять минут и садись в мою машину.

Максим довёл Юлю до её машины. Они стояли молча, глядя друг другу в глаза.

- Я позвоню тебе, завтра, то есть сегодня уже.

- Буду ждать.

- А сейчас, прощай, Юль, увидемся.

 

Она плавно тронулась с места и умчалась в темноту. Максим засунул руку в карман, - телефона нет. “Нет телефона”,- мысль стучит в висок, “номер, номер, так, 8-девятсот, черт дальше не помню” – замкнулось в цикле мысль, и соправождала ещё полгода. Машина отъехала. Командир гнал, потратил он ведь своё время на какую-то ерунду.

 

- Я подарок потерял. И номер её забыл…

- Да ты вообще предурок,- заметил Вован.

- Куплю я тебе и телефон, и бабу найдёшь себе,- утвердил хозяин.

 

Максим ничего не ответил,- он почувствовал. Почувствовал, что потерял больше, чем телефон. Потерял навсегда.

Юля приехала домой. Вернее в коттедж, который она снимала,- она из другого города, а сюда приехала по работе на несколько дней. В подземном гараже она увидела телефон на сидении: “Он запомнил мой номер, всё хорошо, позвонит, как раз я ему телефон верну, завтра”,- она заснула и ей всю ночь снились чудесные и весёлые сны.

Через полгода Максим пропал, его никто даже не стал искать. Как будто его и не было. Хотя, одна девушка,- та самая Юля,- быть может до сих пор его ищет.

[Хуматон 0]

Ничего так рассказ у тебя, max-danger. Про неудавшегося пикапера :D Только над языком тебе следует поработать - стилистика, не в обиду будет сказано, плохая. Описание к концу произведения смазывается в грубое изложение действий - видно, усал писать, решив быстрее это дело закончить. Концовка предсказуема - еще один не зачет.

[Гость Zлобный Колобок]

Ничего так рассказ у тебя, max-danger. Про неудавшегося пикапера :D

 

я ж грю, кого то мне рассказ напомнил)))))))))))))

[Хуматон 0]

я ж грю, кого то мне рассказ напомнил)))))))))))))

Ой, Грих, если ты имеешь в виду тот мой рассказ, лучше промолчи Я его написал совсем уж по-плохому. Хочу теперь, так сказать, искупить грех - написать нормальный рассказ о пикаперах, основываясь на собственных знакомствах с девчонками в уличных условиях Хорошо хоть не сложно будет это сделать - достаточно лишь списать денек-другой из дневника

[Хуматон 0]

Упиваясь возвращением на форум, опубликую один из последних рассказов. Пожалуй, наиболее популярен как среди друзей, так и среди обилии знакомых литераторов.

 

Хуматон

Дыхание тьмы

 

– Вы на следующей выходите? – услышал я голос в тесно набитом вагоне метро.

– Интересно, каким это образом? – раздался надсмехающийся ответ.

– Хе, а придется. На следующей пол вагона выходит.

Я с ухмылкой огляделся. Нет, не видно метрополитенного юмориста. А жаль, хотелось бы посмотреть на его лицо.

Уши заложило от шума разгоняющегося поезда. Я сглотнул, и слух восстановился.

Скучно. А ехать еще несколько остановок.

Попытавшись двинуться в тесной давке, удостоился в ответ уничтожающего взгляда старушки, стоящей рядом со мной. Ну, тоже мне, пошевелиться даже нельзя! А ты вот походи так же, как и я, на металические концерты. Поучаствуй в слемах. Тогда и поймешь, что давка, подобная этой, в клубах используется только как легкий разогрев.

Я надел каплеобразные наушники, нашел в кармане косухи mp3 плеер. Нащупав кнопку «Play», увеличил громкость. Среди шума несущегося по московской подземке поезда послышался голос Маврина:

 

Знай,

Все проходит в этом мире.

Ты так и знай,

Все минует, все погибнет.

 

Наслаждаясь музыкой, закрыл глаза. После сегодняшней ночки ужасно клонит в сон. Надо было все-таки лечь пораньше. Сейчас как-никак экзамен сдавать. Совсем недавно закончил одиннадцатый класс, теперь пытаюсь поступить в институт журналистики. Хотя, почему же пытаюсь? Непременно поступлю. Ведь столько сил истрачено на подготовку к экзаменам. Целый год только и делал, что учил, учил, учил. Постоянная учеба просто выжила все соки. Десятый класс по сравнению с одиннадцатым оказался попросту сладким сном. Поэтому, ничего другого не остается, кроме как поступить в ВУЗ. Слишком много времени, слишком много сил потрачено на подготовку.

Музыка продолжила наслаждать слух:

 

Это время играет словами

И смотрит на жертву в упор,

Это время заносит над нами

Пустой, ненавидящий взор.

 

Но эта ночка… Все же я никак не смог бы лечь раньше. Несмотря даже на очень важный экзамен, пол ночи провел без сна.

Просто вчера в Москву приехала моя девушка, Маша. Она живет далеко в Подмосковье, но собирается поступать в институт здесь, в Москве. Как и я, девушка только-только закончила школу. Теперь мы сможем видится каждый день! А раньше получалось встретиться лишь раз в неделю… да и то, не всегда. Зато сейчас!.. Жизнь меняется, все станет просто великолепно!

 

Ты так и знай,

Будь что будет в этом мире.

Ты так и знай,

Все минует, все погибнет.

 

На лице сама собой появилась счастливая улыбка. Люди в вагоне начали странно на меня поглядывать. Вот не принято в Москве улыбаться, и все тут!

В это время песня закончилась, поезд начал тормозить.

– Ишь, наркоман какой. Улыбается еще! – пробубнила бабулька, стоящая радом со мной. Я усмехнулся.

«Пушкинская», – раздалась запись мужского голоса.

Правду недавно сказал шутник – вышло действительно пол вагона.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Кузнецкий мост».

Моя остановка. Институт находится на Арбатской, пересадку буду делать на следующей.

Подойдя к двери, снова погрузился в мысли. Я не видел Машу где-то месяц, а вчера она приехала в Москву. Осталась у меня. Говорит, что, как поступит, будет жить в студенческом общежитии. Мы будем видеться каждый день!

Я почувствовал, что сердце сжалось и начало биться чаще. Безграничное счастье заполнило душу. В голове сразу же возникли сцены из вчерашней ночи. Дыхание участилось.

Боже, как сильно люблю я Машу! Я вижу смысл жить только в том, чтобы при очередной встречи заглянуть в глаза, что-то прошептать на ушко, почувствовать вкус ее губ… И как я счастлив, что теперь мы будем видится каждый день! Ничто не способно нас разлучить. Теперь мы вместе!

Навсегда.

Мир переменился. Сейчас проблемы не кажутся тяжким грузом. Они напоминают снег. Он падает на голову и тает на волосах. Когда я рядом с Машей, ничто уже не имеет значения. Главное, что мы теперь всегда будем вместе.

Почувствовав вибрацию сотового, полез в карман джинс. «Придурок, удачно сдать экзамен! =)», – прочитал я текст смс-ки. Ну да, мой лучший друг как всегда в ударе. Мы с ним вечно глумимся друг над другом. И обращения «придурок», «болван» или «даун» считаются вполне нормальными.

Я с ухмылкой положил телефон в карман.

Тут поезд остановился. За окном станции не было – множество проводов тянулись вдаль по стенам тоннеля. Сквозь наушники услышал раздающий по вагону голос машиниста: «Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие. Поезд сейчас тронется». Я почувствовал, как сердце екнуло. Люди в вагоне начали ежиться. Кто-то, свесив голову с плеч, мирно спал, а кто-то смотрел по сторонам. Нервно шмыгнув носом, я достал мобильник и посмотрел на время. Ничего, еще успеваю.

Немного погодя, поезд тронулся. С облегчением вздохнул и облокотился на стекло с надписью «Не прислоняться».

«Кузнецкий мост, – послышался голос автомата. – Уважаемые пассажиры, поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны».

Странно… Сколько лет езжу на этой ветке, а конечной станцией Кузнецкий мост никогда не был. Поезд частенько доезжал по Октябрьского поля, а потом приходилось ждать следующий, чтобы ехать дальше. Но вот конечная на Кузнецком мосту…

Я вышел из вагона. Перед эскалаторами в это время всегда полно народу, но сейчас что-то не то… Нет, давка здесь как всегда, большая. Но что-то по-другому.

Люди какие-то странные.

Они… нервничают. Они все действительно переживают! Толпятся, пытаются пройти к эскалаторам как можно раньше. Но сохраняют более-менее спокойное поведение. А лица пугливые, все суетятся.

Это ненормально. В метро я ничего подобного не видел.

«Уважаемые пассажиры, – раздался по всему залу голос женщины. – Сохраняйте спокойствие. Нет причины для паники. Просто проследуйте на станцию Лубянка. Выход в город закрыт. Движение поездов на Таганско-краснопресненской линии временно прекращено. Причины выясняются. Повода для паники нет».

Зря она это сказала. На людей всегда очень плохо действует слово «паника». Все сразу засуетились куда сильнее. Сейчас давка была подстать тому, что творится во время рок-концертов. Все пытались прорваться к эскалаторам. Один мужик, стараясь растолкать народ, сильно ударил меня локтем по ребрам.

– Эй! – кинул я на него негодующий взор.

Мужик не обратил на меня внимания и продолжил пробиваться сквозь давку.

Что же такое случилось?

На эскалаторах стало спокойней. Вниз лестницы не спускались – все четыре поднимались наверх. На ступеньке стояло по несколько людей. Я заметил приклеенное на лампу объявление концерта Кипелова и чисто машинально отметил в голове заветную дату.

Взгляд скользнул по большим рекламам на стенах туннеля. Невольно приковал внимание на стенд: улыбающаяся машинистка указывала пальцем вверх по соседству с надписью «Выход есть».

Тут почувствовал вибрацию телефона – на мобильнике высветилось имя «Маша». Сердце екнуло, я с улыбкой снял один наушник.

– Привет, Маш! – прозвучал радостный голос. – Я с тобой расстался не больше, чем полчаса назад, но уже успел страшно соскучиться. Я люблю тебя!

– Слушай… – раздался из телефона голос. Такой знакомый, такой родной. Но я перебил девушку.

– Не знаю, слышала ли ты про это, но здесь как-то странно… Извини, Маш, что перебиваю, но в метро что-то непонятное твориться. Выход в город на Кузнецком мосту закрыт… да и по розовой ветке поезда что-то не ходят…

– Эй! Послушай меня. Про метро ничего не знаю. Но мне все равно. Я поеду по верху… – некоторая пауза. – За мной заедут…

– Кто? – удивился я.

Из трубки донесся тяжелый вздох. Затем голос, которому не мог верить:

– Мой парень… Слушай, мы не сможем встречаться. Я… я приехала в Москву не к тебе. И буду жить не в общаге, а у него. Хотя… это не имеет значения. В общем… ну ладно… Прощай.

Из телефона теперь доносилась лишь тишина, но я все равно продолжал держать мобильник у уха. Не в силах был пошевелиться, убрать сотовый. Сделать вдох. Сердце, отчаянно стуча, разрывалось на части. Чувствовал щемящую боль в груди.

Ощутил, как на глаза начали накатываться слезы. Хотелось схватить лицо и зарыдать. Не помню, когда последний раз плакал (должно быть, в детстве), но сейчас было желание рыдать как никогда не свете.

Я чувствовал опустошение. То, к чему вначале стремился, то, что потом стало постоянно, вдруг исчезло. Тоненький лучик, все разрастаясь и разрастаясь, вдруг потух. Совершенно мгновенно, будто он никогда и не горел ослепительно ярко. Помещение, ставшее белоснежным от этого света, вдруг погрузилось в непроглядную тьму. И перед тем, как луч потух, он разгорелся необычайно сильно. Я никогда не видел настолько яркого света. Он ослепил меня. А теперь луч исчез, и тьма казалась столь непроглядной, что не заметил все еще сочащийся в комнату свет. Совсем тусклый, еле заметный, и все потухающий. Но пока не скрывшийся совсем.

За всю юную жизнь я любил лишь одну девушку. Машу. Мы встречались больше года, но это время сейчас кажется целой жизнью. Будто и не жил до того, как ее встретил. А, встречаясь, все стало совершенно по-иному. Будто родился новый человек с другой жизнью.

Но теперь все переменилось. Надеялся, что и так прекрасная жизнь изменится к еще более лучшей, думал, будто счастье преумножится. Но забыл, что всему вскоре наступает конец.

Я, поддатый толпой, сошел с эскалатора. Моргнул, и по щеке скользнула слеза. Шмыгнув носом, положил в карман телефон и вставил в ухо «каплю».

 

Дыханье тьмы ближе и ближе,

Сиянье тьмы манит и ждет.

Дыханье тьмы – все, что ты слышал

Уходит ввысь, в свободный полет.

 

Никаких слез, не нужен плач. Я погряз в своих чувствах и потерял бдительность. Теперь не нужно думать о Маше, стоит убить чувства к ней. Пусть все еще светящийся лучик наконец потухнет. Тогда в один прекрасный момент возникнет новый, и, быть может, он будет сверкать куда ярче.

Давка после эскалатора стала сильнее: люди наваливались друг на друга, толкались, суетились.

– Что ж это творится-то? – простонала старушка, зажатая толпой.

– Господи, да за что ж мне это? – проговорила женщина.

– Да не толкайтесь вы! – прикрикнул один мужик на другого.

– Какой нахрен «не толкайтесь»! Ты попробуй здесь не толкаться, блин! – прорычал ответ.

– Мама, мама, я боюсь… – хныкала девочка.

– Пропустите ребенка!

– Да хватит толкаться!

Народ ругался друг с другом. Кто-то кричал, кто-то плакал. В толпе царил хаос. Все тянулись в одну сторону – вперед – не обращая ни малейшего внимания на знак противоположного движения – перечеркнутого человека. Потока назад не было вовсе.

Мне стало жарко. Вентиляция работала на славу, так что не было душно, но спина взмокла. По рукам и ребрам побежали капельки пота, на лбу выделилась испарина, волосы стали мокрыми.

Народ сзади прессовал, заставляя двигаться вперед. Но поставить ноги было не где – везде мешала чужая обувь. Приходилось волей-неволей наваливаться на впередистоящих.

– Успокойся ж ты наконец! – крикнула на меня женщина. Похоже, я наступил ей на ногу.

– Уважаемые пассажиры, сохраняем спокойствие, – прозвучал из динамиков голос старушки. – Давайте без паники. Проходим все на станцию Лубянка.

Люди давили друг друга. Вокруг царила суета, все шумели. Если бы не атмосфера все накаляющийся паники, я бы с уверенностью сказал, что сейчас творится обычное столпотворение, что бывает перед концертом, скажем, в «Лужниках». Но сейчас не юбилейный концерт «Арии», а люди вокруг отнюдь не веселятся, предвкушая классный вечер.

Что же все-таки случилось?

Переход раздваивался: с одной и другой стороны находилось по два эскалатора, тянущихся наверх. Я долго не мог пробиться к ним. Толкучка становилась невыносимой даже для меня, неформала, привыкшего к металическим концертам. Я чувствовал, что стою на одном месте слишком долго. Похоже, уже опаздываю на экзамен.

Ощутив, что уже полностью взмок, услышал, как вдалеке кто-то начал кричать. Тут же сжалось сердце, в душу забралось отчаяние. Поскорее бы все это закончилось!

Голос из динамиков продолжал призывать к спокойствию. Но тщетно.

Вскоре я добрался до эскалатора. Ступив на лестницу, вздохнул с облегчением. Вернее, не ступил, а втиснулся – на одной ступеньке с трудом стояло пять человек. И пытался влезть шестой. Оглядываясь, я удивлялся, как столько людей может находиться на эскалаторе. И как он еще выдерживает…

С лестницы меня прямо вытолкнули. На платформе народу оказалось гораздо меньше.

– Так, садитесь в поезда, – сказал в рупор милиционер. Он, в окружении милиции и ОМОНа, стоял возле выхода в город. Менты оцепили проход на улицу. – Выход в город закрыт. Садитесь все в поезда.

Некоторые люди стояли у милиционеров, возмущались.

– Переход на станцию Кузнецкий мост закрыт. Выход в город тоже, – повторил мент.

– Слышь, а что такое-то случилось? – спросил у ОМОНовца мужик.

– Ничего страшного, – прозвучал ледяной ответ. – Садитесь в поезд.

– Да блин, как это «ничего»! – возмутился мужик. – Тут же вообще, эта… паника скоро будет! Чего метро нихрена не работает?

– Нет причин для паники, – повторил в рупор милиционер.

– Да пошли вы все! – прикрикнул мужик.

Вдруг с улицы донеслись выстрелы.

Менты тут же вскинули автоматы. Кто-то из толпы начал бесцельно бегать, некоторые стали кричать от страха.

– Без паники! – крикнул в рупор мент.

Но на людей это никак не подействовало. Началась паника.

Выстрелы из города продолжали звучать. Сначала приглушенно, отдаленно. Затем ближе – все громче. Слышались протяжные очереди и отдельные выстрелы, но все смешалось в кошмарную какофонию звуков, казалось, совершенно не свойственную для сравнительно мирной жизни Москвы.

Подъехал поезд, следующий к Чистым прудам. Народ кинулся к нему. Я ехал в другую сторону, но меня к вагону понесла толпа. Поезд был совершенно пустой.

Сердце в ужасе екнуло: некоторые стекла оказались треснуты, а кое-где виднелись кровавые шлейфы…

Люди, пытаясь попасть в вагон, стали толпиться, толкаться, кричать. Из рупора и динамиков доносились безрезультатные призывы не паниковать.

Поезд, полностью забитый народом, тронулся. Тут стал тормозить второй, но с другой стороны платформы. Толпа кинулась туда. Я тоже.

Вагон оказался наполовину заполненный, и я не смог в него забраться. Только в четвертый. Когда он приезжал, людей там было мало, и на станции оставалось не так уж и много. Так что, в поезде было весьма свободно. Давки не оказалось вовсе.

К этому времени выстрелы перестали доноситься с улицы и люди немного успокоились. По крайней мере, паника пропала, хотя все были на нервах.

Мне же сейчас совершенно наплевать на всеобщее беспокойство. Для меня не имеет ни малейшего значения все эти переживания насчет странных происшествий в метро. Пусть в городе пальба, а люди в ужасе – мне не до них.

Все мысли заняты Машей. Я не могу обращать внимания на весь творящийся хаос, когда горечь потери столь сильна. Какой уж тут ужас, творящийся вокруг, когда мне нанесена столь глубокая рана?

 

Три часа горит костер в часовне

Там, где перевернут черный крест.

Три часа свободы есть у зомби,

Чтоб вершить свой страшный судный месть.

 

В наушниках играл хэви метал, но слова песен проносились мимо ушей. Облокотившись на стекло, я тупо уставился в окно. Ряды несущихся мимо проводов сливались в одну темно-серую полосу. Но и она начала постепенно ускользать от взора – зрение искажала безвольно накатившая на глаза влага. Я их закрыл, вытер слезы, тяжело вздохнул. Дышать было тяжело, а сердце стучало очень сильно.

Я ослеп от любви к Маше и не заметил, как ускользает счастье. Так сильно полюбил девушку, что забыл одну очень простую вещь. Все, что имеет начало, имеет и конец. Жизни без смерти не бывает.

И счастья без горя тоже.

Получается, любви без разлуки не существует… О, как бы мне не хотелось в это верить!

Но я забыл, что белые полосы постоянно сменяются черными. Они взаимны, являются одним целым, пускай и имеющим границы, порой являющиеся до адской боли резкими.

Счастье и горе – одно целое, взаимное живущее друг с другом. Только вот кто здесь симбиот, а кто хозяин, решает сам человек. Хочу верить, что печаль у меня – лишь паразит радости, но почему-то кажется, что все наоборот. Счастье возникло в повседневном мире грусти. И исчезло. В конце концов, не горе же возникло в постоянном счастье? Человек не может быть вечно доволен жизнью – мешают его же мысли, создающие иллюзию повседневной печали.

Получается, счастье – явление, могущее быть всегда… А горе лишь изредка появляется, и его убить не представляет проблем. Значит трагедия – паразит радости?

Поезд, не притормаживая, пролетел мимо остановки. Убитый горечью, я даже и не задумался, почему именно – лишь тупо смотрел на проносящуюся мимо станцию. Гнетущие чувства столь сильны, что я не ощутил никакого шока от увиденного.

ОМОНовцы, встав в ряд у выхода в город, расстреливали идущих на них людей. Но на платформе посетители метро не показывали какие бы то не было признаки страха. Они с непоколебимой уверенностью медленно шли навстречу расстреливающих их ментов. Короткая очередь попала одному человеку в голову. Верхнюю часть черепушки снесло; окровавленные мозги попали на лица сзади идущих. Человек замертво упал, его пальцы начали конвульсивно подергиваться.

Другому человеку непродолжительная очередь угодила в плечо. Отделившаяся от тела рука упала поодаль, брызнула кровь, разлетелись куски мяса. Из плеча торчала кость, но кровь не хлестала, как я привык видеть в боевиках, а лишь слегка сочилась.

Только что лишившийся руки человек двинулся вперед, как ни в чем не бывало.

Лицо его излучало полное спокойствие. Впрочем, как и лица других. Кому из народа на платформе сносило головы, кому очередь устремлялась в грудь. Но одна вещь оставалась неизменной – они, не смотря ни на что, в большинстве своем продолжали медленно идти к ОМОНу. Без всякого страха.

Мимо меня пронеслась чья-то физиономия. Совсем рядом от вагона… Удар, треск стекла – и на окне остался кровавый шлейф.

Какой-то умалишенный повернулся к несущемуся мимо поезду и кинулся на вагон. Прямо на меня. Во взоре застыло его оскаленное лицо, налитые кровью глаза. Но поезд мчал слишком быстро – попал обезумевший человек в следующую дверь. Произошло все мгновенно: звон бьющегося стекла, торчащая из окна оскаленная голова, пытающаяся кого-то укусить… но тут закончилась платформа, и человека ударило о стенку.

Обезглавленное тело осталось на станции, а голова, оставляя кровавые пятна, покатилось по вагону. Челюсть непроизвольно сокращалась, делая кусательные движения, а уже мертвые глаза смотрели вперед.

Я и не заметил границу между сравнительной тишиной и заглушающий шум мчащегося по тоннелю поезда вопль пассажиров.

 

Достав mp3-плеер, с досадой посмотрел на экран. Батарейка села. Убрав в карман наушники, тяжело вздохнул и, прижавшись спиной к двери, получше устроился на полу вагона. Поезд стоял в тоннеле уже порядка двух часов. Мне надоело выслушивать разговоры пассажиров об Апокалипсисе – хотел забыться. Забыть, что меня бросила девушка, забыть, что сейчас творятся непонятные, но ужасные вещи, забыть, что построенные планы разрушены. Теперь мне не то, что не до экзаменов – не до института, для поступления куда я отдал столько сил. Жизнь полностью разбита, все планы разрушены. Что же будет дальше?

Тут я вспомнил песню Маврина:

 

Я не знаю, что будет с тобой,

Что будет сегодня со мной,

Только время стоит за спиной

И кажется мертвой водой.

 

Снова тяжело вздохнув, уткнулся носом в коленку.

Когда-то считал, что смысл жизни заключается в получении удовольствия. Слишком эгоистично и сильно отдает сатанизмом. Эта религия подразумевает жизнь одним днем. Лучше сегодня оторваться на максимум, а завтра оказаться без всего, чем всю жизнь мучить себя ради туманного существования на небесах, считают сатанисты.

И я думал, что жить стоит именно так, пока не увидел, что туманным является как раз это однодневное удовольствие. Зачем же сегодня получать как можно больше, когда завтра это навек исчезнет?

Тогда понял, что резон бытия заключается в поиске счастья. Быть счастливым можно и от отрыва, но это очень кратковременное и весьма грязное удовольствие. Существует счастье куда более чистое и долговременное.

Это любовь.

Я понял это, когда влюбился в Машу. Испытывать сие чувство уже было счастьем. Просто смотреть, слегка прикоснуться к ней – это и есть счастье. Но чем дальше, тем больше. Тем сильнее чувства и более высокие потребности возникали. Я уже не мог обходиться без нее. Хотел быть с Машей как можно чаще, исполнял все ее желания – без ума полюбив ее, стал рабом девушки.

И совершенно не хотел быть, как положено мужчине, хозяином ситуации – был щенком, безропотно исполняющим все, о чем она просила. Не обращал внимания на обыкновенную скуку девушки, вызванную моим поведением.

Именно из-за этого она меня и бросила. Моя любовь была столь сильна, что не оставляла места для ее любви. А чтобы любовь стала крепка, необходимо сочетать ее с болью. Так уж заведено, что счастье и горе слиты воедино – не бывает одного без другого. А я глупо надеялся, что безропотной любви будет достаточно, и в итоге лишился всего.

Да, печаль и любовь неразделимы.

И вот, я потерял счастье. То, к чему стремился, а потом ужасно боялся потерять, исчезло. Я существовал только для любви, лишь в этом заключался мой смысл жизни. Теперь зачем же дальше жить? Быть может, заняться суицидом?

Но, с другой стороны, зачем кончать жизнь самоубийством? Ведь наверняка в любви к Маше заключался какой-то смысл. Судьба хотела что-то сотворить этой любовью. Значит, она сейчас ждет от меня чего-то.

Хотя, вполне возможно, жить дальше нет смысла – судьба завершилась. Тогда сейчас должна появиться смерть. Но так почему же она медлит? Быть может, жизнь еще что-то ждет от меня? В любом случае, если сегодня не умру по случайному стечению обстоятельств, значит, должен еще что-то совершить.

Зажав голову между ног, начал тихо напевать давно выученный мотивчик:

 

Шепот молитвы в каменных стенах,

Лезвие бритвы на тонких венах,

Счастье на утро, горе под вечер –

Все так странно и вечно.

 

Пусть это будет зваться любовью,

Самой нелепой, самой земною,

Пусть это будет дьявольским зноем.

Зноем, сжигающим все.

 

Тут меня осенило. Я понял, что должен был любить Машу, дабы просто понять очень обыкновенную вещь.

Любовь и боль неразделимы.

 

апрель 2006, Подмосковье

В рассказе использованы тексты песен групп «Ария», «Кипелов» и «Маврин»

[9'cent 0]

У мя сил не хватило прочитать. :(

[Гость Zлобный Колобок]

2Хуматон

 

да! я этого ждал!

вот тебе:

1. куча ляпов...больше всего убили "каплеобразные наушники" и главгер, который слышит сквозь музыку и шум поезда ворчание бабки

2. глупейший сюжет....что интересно было сделано - это конечно фишка, где в москве зомби(бгг, бред по мойму полный, надо было заменить каким-нибудь более реальным событием, например террактом - тогда бы было супер), а главгер уповается своим страданием - ради этого можно почитать. так сюжет - банальщина

3. опять же кривой язык. учица, учица и еще раз учица

Изменено 1 июля 2006 пользователем Zлобный Колобок

[9'cent 0]

2Хуматон

 

да! я этого ждал!

вот тебе:

1. куча ляпов...больше всего убили "каплеобразные наушники" и главгер, который слышит сквозь музыку слова бабки

2. глупейший сюжет....что интересно было сделано - это конечно фишка, где в москве зомби(бгг, бред по мойму полный, надо было заменить каким-нибудь более реальным событием, например террактом - тогда бы было супер), а главгер уповается своим страданием - ради этого можно почитать. так сюжет - банальщина

3. опять же кривой язык. учица, учица и еще раз учица

 

А это опять "каплеобразные наушники"? :) Я про это чо-то слышал! :)

[Гость Zлобный Колобок]

А это опять "каплеобразные наушники"? :) Я про это чо-то слышал! :)

ну так..хума в своем репертуаре.

[9'cent 0]

Канешно. как я мог его не узнать! С его то оригинальным языком! :D

[Хуматон 0]

2Хуматон

 

да! я этого ждал!

вот тебе:

1. куча ляпов...больше всего убили "каплеобразные наушники" и главгер, который слышит сквозь музыку и шум поезда ворчание бабки

2. глупейший сюжет....что интересно было сделано - это конечно фишка, где в москве зомби(бгг, бред по мойму полный, надо было заменить каким-нибудь более реальным событием, например террактом - тогда бы было супер), а главгер уповается своим страданием - ради этого можно почитать. так сюжет - банальщина

3. опять же кривой язык. учица, учица и еще раз учица

 

1. Каплеобразные наушники - одно из официальных названий вида "ушей". Читай внимательнее - главгер не слышит скозь музыку ворчание бабки:

В это время песня закончилась, поезд начал тормозить.

Сквозь шум поезда ты бы услышал ворчание - почаще в метрополитене будь, удостоверишься.

2. Сюжет в этом рассказе - не главное. Упор делал на атмосферу. Но про терорристический акт я бы никогда так не написал. Вообще, я не попадал в терракт, поэтому писать о нем не имею права. И в заключение скажу, идея была написать хорор про зомбей - какие уж тут террористы!

3. Приведи примеры кривизны.

[Гость Zлобный Колобок]

1. Каплеобразные наушники - одно из официальных названий вида "ушей". Читай внимательнее - главгер не слышит скозь музыку ворчание бабки:

 

Сквозь шум поезда ты бы услышал ворчание - почаще в метрополитене будь, удостоверишься.

2. Сюжет в этом рассказе - не главное. Упор делал на атмосферу. Но про терорристический акт я бы никогда так не написал. Вообще, я не попадал в терракт, поэтому писать о нем не имею права. И в заключение скажу, идея была написать хорор про зомбей - какие уж тут террористы!

3. Приведи примеры кривизны.

1. можно было написать просто наушники - определение здесь не к месту просто

2. ты мог услышать максимум только ворчание но не разобрать слова в нем. шум метро+надетые наушники...ты просто увлекся и слишком загнул

3. значит про терракт не мог писать, так не попадал в него...а под нападение зомбей ты попадал, так значит? и ешще, не ты тут распинался, что сюжет - главное?? нет, сюжет канешно хорош, но зомби его испортили однозначно. мысль очень понравилось. концовка как всегда никакая.

4. искаьть не хочу. язык далек до совершенства

[Хуматон 0]

1. можно было написать просто наушники - определение здесь не к месту просто

2. ты мог услышать максимум только ворчание но не разобрать слова в нем. шум метро+надетые наушники...ты просто увлекся и слишком загнул

3. значит про терракт не мог писать, так не попадал в него...а под нападение зомбей ты попадал, так значит? и ешще, не ты тут распинался, что сюжет - главное?? нет, сюжет канешно хорош, но зомби его испортили однозначно. мысль очень понравилось. концовка как всегда никакая.

4. искаьть не хочу. язык далек до совершенства

1. Поверь, дружище, видов наушников имеется множество :) А в данном случае без слова "каплеобразные" не понятно, какие это именно.

2. Млин, с автором спорить бесполезно. Ты себе представляешь одну ситуацию, я же - совершенно другую.

3. Так и знал, что спросишь :) Атака зомбей - это фантастика. Фантастам же разрешается писать о несуществующем, не находишь? Но если я напишу о терракте, а это прочитает какой-нибудь спасшийся заложник, он скажет, что текст нереалестичен. Именно поэтому я либо придумываю несуществующие вещи, либо описываю лишь то, что сам испытывал.

Да, вполне вероятно, я когда-то говорил, что сюжет - главный двигатель произведений. Но ошибался - литературный институт меня исправил. Сюжет может быть основой, но это отнюдь не всегда.

4. Именно поэтому езжу на Пушкинскую и топаю в здание, названное литинститутом им. Горького.

[Гость Zлобный Колобок]

1. Поверь, дружище, видов наушников имеется множество :) А в данном случае без слова "каплеобразные" не понятно, какие это именно.

2. Млин, с автором спорить бесполезно. Ты себе представляешь одну ситуацию, я же - совершенно другую.

3. Так и знал, что спросишь :) Атака зомбей - это фантастика. Фантастам же разрешается писать о несуществующем, не находишь? Но если я напишу о терракте, а это прочитает какой-нибудь спасшийся заложник, он скажет, что текст нереалестичен. Именно поэтому я либо придумываю несуществующие вещи, либо описываю лишь то, что сам испытывал.

Да, вполне вероятно, я когда-то говорил, что сюжет - главный двигатель произведений. Но ошибался - литературный институт меня исправил. Сюжет может быть основой, но это отнюдь не всегда.

4. Именно поэтому езжу на Пушкинскую и топаю в здание, названное литинститутом им. Горького.

1. тут извини пох*й какие наушники! читатель, если это ему важно(в чем я сильно сомневаюсь) сам додумает вид, включенную громкость и выходную мощность мля.

2. ты просто еб*нул бред, как впрочем и всегда. твои произведение оч разнообразные, но объединяет их одно - всегд, в любом рассказе, миниатюре или романе можно найти жуткий бред и ляпы

3. если бы ты хотел - ты бы легко написал без зомбей и получился бы очень хороший рассказ про любовь...а получился инфернальный хоррор-бред

4. топай, топай, пока не вижу отличий. тока зазнаваться до*уя стал

[Хуматон 0]

1. тут извини пох*й какие наушники! читатель, если это ему важно(в чем я сильно сомневаюсь) сам додумает вид, включенную громкость и выходную мощность мля.

2. ты просто еб*нул бред, как впрочем и всегда. твои произведение оч разнообразные, но объединяет их одно - всегд, в любом рассказе, миниатюре или романе можно найти жуткий бред и ляпы

3. если бы ты хотел - ты бы легко написал без зомбей и получился бы очень хороший рассказ про любовь...а получился инфернальный хоррор-бред

4. топай, топай, пока не вижу отличий. тока зазнаваться до*уя стал

1. Здесь можно поспорить. Имеются писатели, полностью описывающие своего перса. Вплоть до каждой истраченной по мере сюжета копейки. Мне же сказать, какой герой носит наушники - авторское право.

2. Почаще заходи в метрополитен, а не зависай в Слободе. Присматривайся к незнакомым людям, обращай внимание на мелочи. Тогда и поймешь, что описанная ситуация - нормальное явление.

3. Может быть. Но изначальная идея - хоррор с нагнетением атмосферы.

4. Странно, а я почему-то замечаю резкие отличия. Причем, знакомые писатели-поэты тоже. Мне на этот счет прямое высказывание было. Но согласен - не стоит зазря тратить время, необходимо постоянно учиться.

[Гость Zлобный Колобок]

1. Здесь можно поспорить. Имеются писатели, полностью описывающие своего перса. Вплоть до каждой истраченной по мере сюжета копейки. Мне же сказать, какой герой носит наушники - авторское право.

2. Почаще заходи в метрополитен, а не зависай в Слободе. Присматривайся к незнакомым людям, обращай внимание на мелочи. Тогда и поймешь, что описанная ситуация - нормальное явление.

3. Может быть. Но изначальная идея - хоррор с нагнетением атмосферы.

4. Странно, а я почему-то замечаю резкие отличия. Причем, знакомые писатели-поэты тоже. Мне на этот счет прямое высказывание было. Но согласен - не стоит зазря тратить время, необходимо постоянно учиться.

 

1. гнешь понты

2. гнешь понты

3.тогда допиши еще несколько "частей", раскрой еще двух трех персонажей - получится намного лучше. один герой в такой ситуации - маловато

4. вот и учись.и не уделяй много времени на описание персов. и еще выложи лучше сюда про пиво - это гениальный рассказ

Изменено 2 июля 2006 пользователем Zлобный Колобок